Заметки на полях вахтенного журнала
Увеличить


От автора

Берёзовая каша
Ночь, спички, хищный зверь
Отповедь московскому гостю в сопровождении гранатомёта (с оркестром)
Мальчики с Персиком
Рапорт
Эх, Маруся...
Экзамен
Сын греха
Фонтан
Лучше один раз увидеть…
День донора
Бизон
Ролевые игры

На задворках памяти
Реинкарнационное…

Статьи
РЗК «Marjata» ВМС Норвегии
Подвигу офицеров и матросов «Варяга» и «Корейца» - 105 лет

Флот в документах
Объяснительные записки
Рапóрты
Теле(фоно)граммы

История кораблей СФ:
Сторожевые корабли проекта 1135
Большие противолодочные корабли проекта 1155
Страницы: 1 | 2

Не хватает малости -
Совести да жалости.
Только что ему а-ха!?
Падший ангел — сын греха.


Группа «Пикник»

Сын греха


Август. Хорошее время для Севера. Крабы и рыба ещё не отошли, грибов и ягод – море, да и тепло… пока…

На душе старшего помощника командира большого противолодочного корабля «Адмирал Михайлов» капитана 3 ранга Сергея Берёзы тоже было легко и радостно. Совсем недавно, по окончании классов, Сергей был назначен на эту должность и в полной мере старался проявить себя на новом месте с наилучшей стороны. И чего не радоваться? Задачи с контрольными их проверками сданы, корабль выкрашен и приведён в порядок, День Флота прошли с минимальными потерями (обошлось даже без фитиля со стороны командования).

Воскресным утром старпом сидел в каюте и просматривал журнал замечаний смены обеспечения, очень надеясь, что его вчерашние слова и действия дошли до умов и сердец подчинённых, и к обходу корабля в ночное время они подошли с бόльшим энтузиазмом и творчеством, чем прежде…

* * *
В субботу, проверяя организацию проведения большой приборки на корабле, привлечённый звуками включённого магнитофона, Берёза толкнул дверь в каюту румынских комбатов1 и, не переступая комингс, встал в проёме двери, цепким взглядом осматривая, всё ли в ней в порядке. Матросу Позёмину, производившему приборку в каюте и попытавшемуся, перекрикивая хриплое «…Но разве выскажешь всё это в несколько слов, когда снятся в кильватере чайки?..», доложить, Олегыч просто махнул рукой – не отвлекайся!

В каюте царил почти идеальный порядок (конечно, с поправкой на сам процесс проведения приборки). Барашки иллюминатора сияли начищенной медью, койки были идеально заправлены, не было ни какого намёка на пыль и даже книги и журналы на полке с документацией были выстроены по ранжиру. Подо всем этим радующим старпомовский взгляд изяществом копошился Олег Позёмин, деловито стягивая белую пену мыльного раствора с линолеума палубы. Красота!

Старпом, не понимая, что же ему не так, ещё раз окинул взглядом каюту… Что-то ведь тревожит сознание, вызывая ощущение постороннего присутствия. И это вовсе не магнитофон с записью Розенбаума, ибо, как он успел заметить, на проводе питания «Panasonic’а» висела бирка с учётным номером и записью о проверке сопротивления изоляции. А музыка во время большой приборки – одна из давнейших традиций на флоте. Тогда что же? Ещё раз пробежавшись взглядом по переборкам, капитан 3 ранга внимательно осмотрел развешенные в аккуратных рамочках недельный распорядок дня, схему обхода заведований, фотографию корабля, вспенивающего волны Баренцева моря, и, перейдя к следующей рамке, ничем внешне не отличавшейся от остальных, понял, что нашёл!

- Вот что, Олег Николаевич, – верный давней привычке, называть наиболее толковых подчинённых по имени-отчеству, обратился Берёза к матросу, – пригласи-ка мне сюда замполита.

После того как Позёмин убежал, Сергей более внимательно посмотрел на плакатик с изображением последнего Генерального секретаря КПСС и его незабвенным лозунгом, и усмехнулся: «Откуда только откопали, оболтусы?»

Когда в каюте, с вопросом в глазах, появился оставшийся за «большого зама» заместитель командира БЧ-7 по «борьбе с личным составом» капитан 3 ранга Кузнецов, старпом начал издалека:

- Володя, я тут вчера вечером Лузгина зацепил за то, что он после ужина в спортивном костюме вздумал по кораблю пройтись, отдыхаючи… Он начал оправдываться, что находится на сходе, и может себе позволить «отдохнуть от формы». Пришлось напомнить ему требования Устава и сказать, что «отдыхать» от формы он может вне корабля.

- И? – в вопросе зама читалось нетерпение.

- Что «и»? Вот он результат! – и Берёза, кивнув себе за левое плечо, сделал шаг в сторону.

Взору Кузнецова предстал плакат: «Каждой советской семье – отдельную квартиру к 2000 году».

- Ух ты! – удивился замполит, – Где взяли???

- Надо у Анатольича спросить, где у него такие раритеты сохранились, – улыбнулся Сергей. – Кстати, есть, чем это безобразие заменить, пока я народ развлекать буду?

- Найдём!

- Ну, добро! Я перед обедом офицеров построю, а ты в это время займись.

На том и порешили.

По окончании большой приборки, перед обедом, старший помощник построил офицеров в коридоре большой кают-компании:

- Товарищи офицеры! Попрошу вас обратить внимание на вот эту толпу обезумевших лейтенантов!

Молодые офицеры, совсем недавно получившие на свои погоны третью звезду, но не переставшие, до прибытия новых выпускников, именоваться «лейтенантами», ещё не понимая, в чём провинились, начали жаться к переборке под взглядами повернувшихся к ним «старожилов». Большинство офицеров тоже не могли понять, к чему клонит начальник. После назначения Берёзы старпомом «Михайлова» прошло не так много времени, и народ ещё не успел изучить его нрав и повадки. Штурман, служивший с новым старпомом ранее в Губе, говорил, что товарищ он вполне адекватный и спокойный, но можно ли верить самомý штурману – «мужики сумлеваются!»

Тем временем, хорошо поставленным голосом с театральными интонациями, старпом продолжал:

- Чем занимается лейтенант в течение суток я, как старший помощник командира, вам доложить не могу… Не знаю! Но, не успела прозвучать команда обедать, так это стадо молодых лейтенантов, как стадо молодых бегемотов, опережая собственный визг, наступая друг другу на уши, с глазами, как у мёртвого ишака, рвутся к кормушке!

А там, как удавы, не пережёвывая, забакланивают и, безо всякого разрешения старшего в кают-компании, выбегают из-за стола, и по принципу «если хочешь спать в уюте…» забегают в чужую каюту и зарываются рогами в подушку. Мало того, он эти рога с другой стороны ещё и загнёт, что его потом ни за ноги, ни за другой предмет вытащить и поставить в строй практически невозможно!

Берёза обвёл взглядом строй офицеров и, поняв, что его монолог, произнесённый исключительно для того, чтобы создать определённый настрой и дать время Кузнецову для осуществления задуманного, вызывает у стоящих в строю некоторое недоумение, перешёл к делу:

- Прочитал сегодня, в очередной раз, журнал замечаний смены обеспечения… Если командиры боевых частей и наиболее заслуженные мичмана, основываясь на опыте службы, пишут дело, то корабельная мóлодежь, в разделе замечаний пишет всевозможный бред, который можно свести к одной фразе: «Весь корабль обошёл – замечаний не нашёл!» Как ещё можно, например, воспринять запись товарища Бочкарёва: «Проверил состояние ДВС2, внутренний порядок. Замечания: кубрик №1-№13 – замечаний нет; арсенал – замечаний нет; дозор – замечаний нет; тамбур № 10 – окурки на палубе»?! Я такие, с позволения сказать, «замечания» могу написать, не выходя их каюты. А как нас учит давно ставший классиком Виктор Викторович, по одной только пожарной лопате можно, не напрягаясь, написать двадцать два замечания3. Вот он профессионализм! Вот к чему и надо стремиться!

Старпом посмотрел на часы, продемонстрировав наличие на руке хронографа «Breitling», и резюмировал:

- Надеюсь, что меня все поняли, и дважды повторять не придётся! Через пять минут жду всех на обед в кают-компании.

Офицеры, готовясь к обеду, разошлись по каютам.

- Вот докопался! – жаловался вполголоса Лузгину Бочкарёв. – А что делать, если я, действительно, замечаний не нашёл? Привык он, понимаешь, что на СКРе4 замечаний полно, а тут-то что? Ну ладно, будут ему замечания!

Открыв дверь каюты, лейтенанты замерли на пороге. Вместо лысого анфаса Горбачёва, на плакате перед ними предстал мужественный профиль краснофлотца на фоне военно-морского флага СССР, слева от которого красовалась надпись: «Служи по уставу – завоюешь честь и славу!»

* * *
Вот сейчас, просматривая перед подъёмом флага замечания в журнале, Берёза видел, что его слова затронули определённые струны в душах подчинённых.

Захлопнув журнал, старший помощник направился на построение.

- Товарищ капитан 3 ранга! – встретил его перед строем стоящий дежурным штурман. – Экипаж большого противолодочного корабля «Адмирал Михайлов» по большому сбору для подъёма военно-морского флага построен! Дежурный по кораблю капитан 3 ранга Окунев.

Поздоровавшись с экипажем, Берёза занял место во главе строя, глядя на застывших у флагштока сигнальщиков. Всё замерло, и лишь крик чаек, парящих над кораблями, нарушал торжественную тишину, повисшую над базой перед подъёмом флага.

Сопровождая взглядом полёт одного из «бакланов», Сергей увидел, как на ют ошвартованного с другой стороны причала госпитального судна «Двина» вылез нестриженный товарищ в камуфляже. Поглядев со своего борта на стоящий в строю экипаж и привязав флаг вспомогательного флота к фалу, это лохматое чудо посмотрело на часы, на стоящих у флагштока «Михайлова» сигнальщиков… Явно, не видя причин ждать каких-то там лишние две минуты, вахтенный с «Двины» недоумённо пожал плечами и не спеша поднял флаг. Синее полотнище с ободранными краями и прямоугольником андреевского флага в верхнем углу у шкаторины вьётся по ветру...

- На флаг и гюйс смирно! – звучит команда на «Михайлове».

Камуфляжный товарищ вновь посмотрел на застывших в строю военморов и, почёсывая задницу, скрылся в надстройке судна.

Берёза, стоя в строю и видя то, что творится на судне с противоположной стороны причала, вспоминает нахимовское детство. Перед мысленным взором старпома, как кадры кинохроники, сменяя друг друга, мелькают картинки…

* * *

Около двадцати нахимовцев тупыми столовыми ножами чистят картошку. В углу стоят две старые ванны, наполненные водой. Задача – наполнить их обе чищенным картофелем. Все сосредоточенно чистят, зная, что чем быстрее они закончат, тем быстрее пойдут спать. Не чистит картошку только один – Вадим Круглов. Оперевшись спиной на неработающую картофелечистную машину, он вслух читает «Капитальный ремонт» Леонида Соболева:

- Российский императорский флот каждое утро погружается в благоговейную тишину. Слышно, как журчит стекающая с палуб в шпигаты вода только что законченной или прерванной приборки, – такая тишина стоит над кораблями. Шлюпки на рейдах, увидев сигнал, сушат весла, неподвижно распластывая их над водой, напоминая странных больших птиц; серебряные крупные капли падают с белых, стеклом скобленных лопастей в гладкую утреннюю воду, звук капель слышен – такая тишина стоит над рейдами. Корабли, идущие в море, где их никто не видит, тоже погружаются в безмолвие, и слышно, как рокочут в воде их винты – такая тишина стоит над Балтийским морем.

Нахимовцы сосредоточенно чистят картошку, вслушиваясь в голос товарища. Среди них пятнадцатилетний Сергей Берёза. С каждым движением ножа он от усердия сжимает челюсти, так, что на скулах играют желваки.

- …Двести лет этот флаг почитается, как знамя в полку, и все служащие на корабле должны охранять его до последней капли крови, – продолжает читать Круглов. – На якоре его охраняет особый часовой, а на ходу, во время боя, когда флаг поднимается не только на гафеле, но и на мачтах даже ночью, охранение его поручается надежному унтер-офицеру, который не допускает никого до него дотрагиваться без личного приказания командира. Если флаг будет сбит, он немедленно должен быть заменен другим, дабы неприятель ни на мгновенье не мог предположить, что флаг перед ним был спущен. Как же можно поднимать по утрам этот флаг без особой торжественности, как же можно не прекратить все работы, все громкие команды, все движение на корабле, когда двухсотлетний флаг готовится осенить своим косым крестом корабли императорского флота?

Берёза, набивший мозоль тупым ножом, пытается хоть как-то подточить его о шершавый кафель палубы. Поняв тщетность своих усилий, берёт из мешка очередную картофелину и начинает чистить, слушая товарища.

- Юрий знал, что на флоте нет бессмысленных традиций, все оправдано и прекрасно. Двести лет тому назад установлено это минутное молчание перед началом флотского дня, и в нем – глубокий смысл. Когда корабль в дальнем плавании; когда не видать даже чужих берегов; когда день встает из-за океана неизвестным, враждебным и коварным; когда океан так велик, что родные села, именья и города со всем, что в них осталось самого дорогого, заслонены выпуклостью земного шара, – тогда эта минута отдается полно и благоговейно самому себе, богу и семьям. Безмолвная тишина раскрывает простые морские сердца, люди вспоминают своих близких, люди без слов и молитв (даже слегка стыдясь) обращаются к всевышнему, – ибо беды, которые таит в себе море, неисчерпаемы... Кто в море не бывал, тот богу не маливался!.. Люди, очищенные и просветленные этой минутой сосредоточения и примиренные ею друг с другом, вступают в новый морской день, готовые к вечной борьбе со стихией... – доносится до мальчишек охрипший от долгого чтения вслух голос товарища.

Сергей, закончив чистить, обернувшись и увидев, что ванна уже наполнена до краёв, вскочил с места и, подражая герою фильма «Как закалялась сталь» заорал:

- Есть первая ванна, ребята!

Очищенный клубень летит через голову и, поднимая брызги, смачно шлёпается в ванну, занимая своё место среди «собратьев».

* * *
«Эх, нет у гражданских благоговения перед ритуалом подъёма флага на корабле...» – мелькнула в голове у старпома «Адмирала Михайлова» невесёлая мысль, от которой его отвлекли раздавшиеся над палубой позывные радиостанции «Маяк». Эхом они отдавались и с других кораблей. Над всей базой, разорвав тишину, зазвучали «Подмосковные вечера» и сигналы точного времени.

С шестым сигналом дежурный, повернувшись в Берёзе, доложил:

- Время вышло!

- Флаг поднять!

- Фла-аг и гю-уйс поднять! – нараспев, опять же в соответствии с традицией флота, скомандовал Окунев.

Под звуки горна белоснежное полотнище флага, перечёркнутое синим диагональным крестом, медленно поднимается на флагштоке и, подхваченное лёгким бризом, гордо расправляется перед взглядами всего экипажа.

После подъёма флага, произведя развод личного состава на «Час матросского письма» – мероприятие, на котором матросы и старшины обязаны написать письма родным и близким, чтобы избавить командование от материнских писем типа «Срочно сообщите, что случилось с сыном. На протяжении трёх месяцев от него нет вестей!!!»5 – старпом, оставив в строю офицеров и мичманов, вышел на середину вертолётной площадки.

- Я вижу, что многие правильно истолковали мои вчерашние слова, – раскрывая прихваченный на построение журнал замечаний, начал речь капитан 3 ранга. – Некоторые даже восприняли их слишком уж буквально. Вот, в качестве примера, зачитаю замечания одного офицера по одному только кубрику:

«Кубрик № 8:
1. Расход личного состава не откорректирован;
2. Отсутствует на месте дневальный по кубрику матрос Минаков А.В.;
3. При обнаружении дневального он, в нарушение требований п. «к» ст. 774 КУ ВМФ6 прямому начальнику не представился;
4. В нарушение требований п. «е» ст. 459 КУ ВМФ, матрос Минаков А.В. лежал на койке, не снимая одежду и обувь (а также – повязку дневального). Дневальный спит;
5. Попытки разбудить дневального, используя устную речь (обращение) и тактильное общение (похлопывание ладонью по плечу) к успеху не привели; матрос Минаков А.В. залит водой из питьевого бачка;
6. В нарушение требований ст. 324 КУ ВМФ, обнаружив поступление воды, матрос Минаков А.В. аварийную тревогу голосом не объявил, дежурному по кораблю о месте и характере аварии не доложил;
7. Дневальный по кубрику № 8, в нарушение требований п. «н» ст. 774 за наличием кипячёной воды в питьевом бачке не следит – бачок пуст;
8. Внешний вид дневального неудовлетворительный – форма мокрая, мятая;
9. В кубрике № 8 беспорядок – одна из коек мокрая, посреди кубрика лужа…»

И всё остальное в том же духе на три страницы текста. Сразу видно, что офицер действительно обходил корабль и отнёсся к этому процессу творчески, что позволит командованию принять должные меры для повышения организации ДВС и внутреннего порядка. Что? Нет, фамилия этого офицера не секрет, тем более что любой сможет взять в рубке дежурного данный журнал и ознакомиться с произведением в полном объёме. Так что, фамилия… Ну вот, штурман уже проговорился! Да, Вадим Алексеевич, действительно, «Бочкарёв – правильное пиво!» Вам ли не знать! Хотя, лично мне больше по душе «Поморское».

Берите пример, товарищи! Разойдись!


1. Точнее – командиров стартовой батареи и группы управления минно-торпедной боевой части.
2. ДВС – дежурно-вахтенная служба.
3. Рассказ Виктора Конецкого «Как я первый раз командовал кораблём».
4. СКР – сторожевой корабль.
5. Такое зачастую случалось даже в период, когда мобильные телефоны перестали быть редкостью. Не понимали некоторые великовозрастные дитятки, что родители волнуются и, при отсутствии какой-либо информации, рисуют себе картинки одну страшнее другой.
6. КУ ВМФ – Корабельный Устав Военно-Морского Флота.
Страницы: 1 | 2
К обложке
Обо мне
Фотогалерея
Мои контакты
Гостевая книга


Пройдено миль:
Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Форум на «Флагмане» (ВМФ) Военно-морской клуб  «АВТОНОМКА» Александра Викторова Сайт «Движение Поддержки Флота» Сайт Нахимовского училища Группа компаний «Слава Морская» Независимый информационный портал «Северный флот... Не подведёт!»